Чесменский герой казался нежной мисс каким-то чудовищем, и ей было странно видеть, как средь азиатской роскоши свободно и легко двигался этот "дикий варвар" в распахнутом на груди кафтане, с повадками мужика-растяпы и при этом носил на руках чью-то маленькую, чумазую девочку, которую он нежно целовал, и еще приплясывал, забавляя ребенка:

У кота, у кота Колыбелька золота, А у кошки, у кошечки Золочены окошечки.

— Чье это очаровательнее дитя? — спросила мисс Вальмонт.

— А разве узнаешь… — отвечал Орлов. — Забежала вот вчера с улицы… Так и осталась. Не выкидывать же. Пущай живет!

Москвичи знали, что там, где Орлов, там всегда весело, и толпами валили в его Нескучное, где любовались рысистым наметом лошадей, красотой одежд конюхов… Алехан иногда скидывал на снег тулупчик козлиный, ему подавали бойцовские рукавицы:

— Ну, ребята! Пришло время кровь потешить… Специально, чтобы с Орловым подраться, приезжали, в Москву туляки — самые опытные на Руси драчуны-боксеры. Алехан, которому пошло на седьмой десяток, браковал соперников:

— Да куда ты лезешь, черт старый! Я ж тебя еще молодым парнем бивал… Оавай сына! Ах, с внуком приехал? Станови внука…

Из толпы заяузских кожемяков выходил парень: сам — что дуб, а кулаки будто две тыквы:

— Давай, граф, на пять рублев биться.

— А у тебя разве пять рублев сыщется?

— Никогда в руках не держал. Но тебя побью — будут…

— Ну, держись тогда, кила рязанская!

Теснее смыкался круг людей, и на истоптанном валенками снегу начиналась боевая потеха. Иной раз и кровь заливала снег, так что смотреть страшно. Но зато все вершилось по правилам — без злобы. А туляки почасту свергали Орлова наземь. Порядок же был таков: "Кого поборет Орлов — наградит, а коли кто его поборет — того задарит совсем и в губы зацелует!"